Диалог «МедиаБизнеса» с пиарщиком. Согласовываем цитату и убеждаем не вычёркивать цирфу, озвученную спикером. 
- Давайте добавим «около»…
- Нет, надо выбросить.
- А если так: «Число из семи цифр»?
- Нет, выбрасывайте.
- Ну давайте хотя бы напишем, что это многомиллионный проект.
- Все и так поймут, что он многомиллионный.

Бой за цифру закончился маленькой тактической победой пиарщика. «Маленькой», потому что информация всё равно была озвучена - устами добрых экспертов.

Деньгобоязненность украинских медийщиков поражает. Все СМИ любыми путями пытаются выведать стоимость чего-либо, но когда дело доходит до их собственных денег, они по-партизански молчат. Почему для украинского медийного и кинобизнеса информация о деньгах – страшный секрет, в то время как для зарубежных индустрий – нет? Западные кинопроизводители и медийщики давно осознали силу цифр. Крупный бюджет? Охотно сообщают. Скромный бюджет? Не просто сообщают, а выпячивают: дескать, и при таких ограниченных возможностях мы справились. Средний бюджет? Всё равно указывают. Информация о деньгах давно стала правилом хорошего тона. Зарубежные новости: "РБК вложит $6 млн в социальную сеть для детей", "OMD заключило договор с Intel на $300 млн", "Владелец телеканала Telewizja Silesia Аркадиус Холда вложил в проект 20 млн польских злотых". И - приписки к украинским новостям: «Сумма сделки не разглашается», «Бюджет проекта не озвучивается»…

В психиатрии боязнь денег называется крометофобией. У нас это зовётся коммерческой тайной. Причину упорного нежелания говорить о цифрах, наверное, все понимают. Пример из реальной жизни. После того, как известная продакшн-компания раскрыла информацию о стоимости производства фильма, к ней нагрянула налоговая. Потребовала подтвердить озвученную инвестицию. С проводками было всё в порядке, инспекторы ушли ни с чем. Наивные. Если компания открыто заявляет о потраченных суммах, она работает как раз не в «тени».

Бывают, конечно, исключения. К примеру, речь идёт о сделке с одним конкретным контрагентом. Без согласия второй стороны рассказывать о деньгах нельзя. В остальных случаях отговорка «это коммерческая тайна» переводится на «человеческий» как «извините, нас финансируют из конверта». Хорошо это или плохо – теневое финансирование – морализировать не будем. Дело не в этом, а в том, что опасения напрасны. Во-первых, так называемые косвенные методы начисления налогов у нас ещё никто не вводил. Заяви топ-менеджер хоть «10 трлн», платить налоги с этой суммы он не обязан. Во-вторых, итоговую сумму вложений проследить по отчётности невозможно. Крупное шоу предполагает множество договоров с подрядчиками, сотни накладных и бухгалтерских записей, разбросанных по документации на несколько месяцев и перемешанных с другими проектами. Прикинуть, сколько денег в итоге потрачено на конкретную программу, надзирающие органы не смогут даже «на глазок».

«Мы не хотим смешно выглядеть на фоне «монстров» рынка», - другая популярная отговорка небольших телеканалов и изданий. Тоже очень сомнительная. Неужели когда инвестор доставал из кармана заветную сумму (пускай не миллионы, а тысячи), он действительно надрывал живот от смеха? Деньги – это в любом случае не смешно. Деньги – это очень интересно. Почему пиарщики этого не понимают, а топ-менеджеры упорно скрывают столь «вкусную» информацию?

Нужно отдать должное, первые сдвиги наша индустрия уже сделала. «Останній комік» на ICTV, «Великі українці» на «Интере», «Фабрика зірок» на «Новом», «Телезірка – суперзірка» на «Украине» - все эти проекты позиционировались, как самые дорогие (каждый в своё время) на украинском телевидении или на конкретном телеканале. Только вот открыто указать, насколько они дорогие, телеканалы постеснялись. Крометофобия?

Евгения Продаева