Март 25, 2017
МедиаБизнес
Пользователь
Пароль
 
ТВПрессаРадиоНаружкаКиноDigitalAmbient
НОВОСТИ
Главная
Апрель 14, 2015

Елена Васильева: «На сегодня главная задача – это отечественное валовое производство»

Поделиться: Facebook Twitter LiveJournal
Версия для печати

C Еленой Васильевой, главным продюсером фильмов и сериалов канала 1+1, МедиаБизнес общался накануне старта «Останнього москаля», и потому мы не обошли вниманием сам сериал и перспективы комедийного жанра на канале. «Мы ставим перед собой задачу - больше легкого продукта в прайме», - говорит она. О восприятии юмора в целом, американской и центрально-европейской комедии, жанровых особенностях украинского рынка, перспективах военной тематики и секрете успеха корейских форматов - читайте в интервью МБ.
 
Тема сериалов на украинском ТВ – одна из самых обсуждаемых за последний год. Соскакивание с «российской иглы» - процесс сложный и болезненный. Какие сериалы увидит украинский зритель в ближайшие годы? Будут ли они «воспитывать вкус» или «удовлетворять запросы»? В чем особенности восприятия нашего зрителя? Какие жанры, темы, форматы наиболее перспективны для аудитории и выгодны для создателей? Обо всем этом в спецпроекте МБ «Кухня Сериала». О рецептах, специях, особенностях вкуса, отличии заморских и отечественных продуктов – обо всем том, из чего готовится сериал, мы расспрашиваем руководителей продакшенов и департаментов телеканалов. 
 
- Комедия считается одним из наиболее сложных жанров. В преддверии запуска в эфир «Останнього москаля», - вы полагаете, что сейчас время комедий? Не будет ли это контрастировать с реальностью?
- Мы действительно ставим перед собой задачу - больше легкого продукта в прайме. Не от непонимания драматичности момента, а чтобы предоставить аудитории возможность хоть немного переключиться. У нас мощные блоки новостей,  острых журналистских расследований, публицистических  программ, поэтому в прайме хотелось бы перейти на более легкую волну, дать заряд оптимизма и жизнеутверждающих эмоций. 
У нас нет упора на один комедийный жанр, мы не делаем ставку конкретно на ситкомы или на семейные комедии - это скорее общий вектор. Если мы говорим о каких-то мелодраматических коллизиях или о других жанрах – все равно делаем мощный акцент на жизнеутверждающей позиции. Конечно, юмор, ирония, самоирония, а местами и стеб – все аспекты легкого отношения к жизни, в комедии выражаются ярче. Но касается это всех жанров.
 
- Ввиду того, что драм вокруг хватает, драму как жанр показывать не будете?  
- Все зависит от того, как подать. Бывает острая драма, которая в силу своей структуры, моментов искупления, приводит к жизнеутверждающим выводам. Поэтому мы не будет однозначно от нее отказываться.
Я для себя так разграничиваю: есть продукт, который как бы нашептывает «как страшно жить», а есть тот, что тебя поддерживает в жизни. Я бы не хотела отстраиваться от негативного, но разница здесь, думаю, понятна.
 
- Если драма, то чтобы присутствовал хэппи-энд?
- В художественном фильме «Титаник» нет хэппи-энда в классическом понимании, но очень сложно назвать этот фильм не жизнеутверждающим. Поэтому в целом, я имею в виду уход от запугивания и излишний криминализации телевидения с точки зрения жанров.
Это наш выбор. Мы не говорим, что это не продается. Мировая практика свидетельствует, что страх продается так же хорошо, как секс. Но еще раз повторю, это наш выбор.
 
- Криминала, фикшн не будет. А детективов?
- Лично я считаю хорошим жанром иронический детектив, но в силу разных обстоятельств, у нас его нет в линейке.
 
- Украинских детективов практически не снималось.  
- Так можно сказать про все… Но это неправильно. На сегодня главная задача – это валовое производство. Нет необходимости разбирать себя на части и говорить: не было примеров украинских детективов, или мало хороших украинских актеров или – не хватает режиссеров. Все это появляется, когда в стране есть валовое производство. И жанровая дифференциация, которая есть в Америке, происходит потому, что очень много продукта.
Главная задача сейчас – производить и поддерживать друг друга, даже если речь идет о конкурентах, потому что любое производство - это стимул для индустрии в целом…
 
- Юмор над национальными стереотипами – очень деликатная тема… Вы не опасаетесь, что реакция может быть неоднозначной?
- Мы не ожидаем, что всем понравится и все скажут, как здорово, что вы вдохновились анекдотами, многие из которых достаточно нетолерантны. 
Мы пытаемся сделать из нетолерантной темы, анекдотов, которые рождены нетерпимостью двух сторон, построить юмористический диалог. 
Есть американский термин hate speech, он закреплен в законодательстве, и распространение таких анекдотов и шуток даже преследуют по закону. Законодательная рефлексия состоит в том, что продвигая стереотипы о каких-то меньшинствах, мы продолжаем участвовать в криминально осужденных практиках, таких как Холокост или расовая сословность. В нашем случае, мы исходим не из стереотипов. Очень тонкая грань: есть стереотипы, а есть истории о конфликте. У нас нет стереотипов, которые закрепляют другого в образе врага, в унизительном  образе. Есть шутки по поводу того, как мы реагируем друг на друга.
История «Останнього москаля» связана со столкновением – что происходит, если эти две культуры встречаются. Чего мы добивалась, так это парадоксального разрешения. Начинается все с конфликта, но развивается он не так, как мы ожидаем, исходя из анекдота. К тому же, по-моему, прошутиться на эту тему гораздо полезнее и терапевтичней, чем делать вид, что ничего такого нет. 
 
- А вы делали грань: над этим можно шутить, а это уже слишком?
- В съемочной группе были и украинцы, и россияне, и время от времени у кого-то возникала сильная реакция… Нередко у украинцев возникали реакции по поводу антирусских шуток. Разбирались: вовлечены персональные чувства или шутка является слишком стереотипной и унизительной. Это же вкусовая вещь. Мы не голосовали: иногда уступали, иногда настаивали… Но некоторые шутки мы убирали, и не могу сказать, что этот процент был маленький.
Юмор в целом очень сложно поддается анализу. Даже в литературоведении на тему юмора написано значительно меньше монографий, чем по другим аспектам. Рефлексия на эту тему идет в основном в КВНовских кругах… На съемочной площадке мы не имели возможности особо теоретизировать и ограничивались обсуждением на уровне «Меня это коробит. А тебя?». Но это в большей степени касалось политизированных шуток, и в меньшей степени – национальных. 
 
- Фильм задумывался до начала военного конфликта – что-то менялось в сценарии по ходу развития ситуации?
- Что-то менялось. Но у нас эта история с большим уходом в нравы. Большая часть этой концепции – не конфликт разных культур, а то, что молодой человек из мегаполиса попадает в сельскую глубинку. И соответственно, преобладающий массив шуток посвящен этому.
Уже когда мы снимали, и ситуация серьезно менялась, мы экспериментировали со злободневными шутками. Некоторые из них остались, но в основном мы от них отказались. Потому что эта тема привлекательна своей универсальностью, и тем, что «конфликт нравов» понятен в разных культурах, а не шутками на злобу дня.
 
- О продолжении думаете?
- Если успешно пойдет – конечно. Ничего нет приятней, чем делать продолжения (улыбается). Создавать новое всегда сложнее.
 
- Возвращаясь к оценке юмора. Юмористические шоу в России и Украине довольно сильно отличаются. Как Вы оцениваете различие в восприятии?
- Это в большей степени перформативные моменты – что лучше идет в зале. И - набор зон шуток там действительно отличается. 
 
- А для себя выводите такое понятие как «украинская комедия»? В чем ее особенность?
- Я уверена, что такое понятие есть. Но у нас была задача сделать проект, который будет понятен и русским. Мы отталкивались в своем решении от того, что успешные российские комедии в целом шли стабильно пропорционально в России и в Украине. Расхождение по продуктам небольшое – разве что по «Реальным пацанам», которые выражают сибирский колорит.
 
- Комедия – это универсальная вещь для современного ТВ? Или сохраняются национальные особенности? Современные сценаристы и продюсеры учатся в основном на американских учебниках. Это означает, что смешно у них, смешно во всем мире?
- Сейчас в мире есть запрос на современную комедию. Мультикамерные ситкомы (в декорациях, - ред) – продолжают заказываться в Америке, но по сравнению с 10-летней давностью, они сдают позиции. На американском, британском рынке есть запрос на однокамерные комедии (снятые не в павильоне – ред).
По поводу универсальности: мое убеждение в том, что структура, заданная в учебниках с точки зрения сюжетных линий – актуальна и универсальна для любого рынка. Иногда бывает аномальный продукт, который не соответствует структуре, но все же пользуется успехом. Это связано с другими аномальными факторами: популярностью главных героев, актуальностью тематики и тп.  Но если мы говорим об учебниках, то актуальна структура и – расстановка по персонажам. А то, какие это будут персонажи – уже может заметно отличаться. Особенно это заметно при адаптации американских сериалов – зачастую неудачно выходи. Сами психотипы, то, что является проблематичным или смешным, – не совпадает.  
По моему глубокому убеждению, смех появляется из подавленного, из репрессированного, и поскольку подавляется в разных обществах разное, соответственно, не просто шутки отличаются, а разное поведение считается смешным. Сама природа смеха разная из-з того, что добавлены разные эмоции и проявления. Именно поэтому и сложно бывает адаптировать американскую или британскую комедию.
 
- Даже польские проекты не просто, как показывает украинская практика…
- Кстати, центрально-европейская комедия не по тем законам развивается, что американская.
 
- А чем отличается комедия в Центральной Европе?
- Она развивается больше по модели драмеди (такое, например, как в «Не родись красивой»). Эти комедии обусловлены гораздо в меньшей степени коллизиями и положениями, а в большей – развитием сюжета, лиричностью, углублением отношений. 

- Традиционно считалось, что если проект не продать на российский рынок, он не будет экономически выгодным. Как решить коммерческую задачау с «Останнім москалем»? Сколько раз его нужно показать, чтобы заработать? Или вы рассчитываете на продажу формата?
- Мы считаем, что это вполне продаваемый формат, исвязываем с этим надежды.
По поводу окупаемости, – если мы говорим, что закладываем в свои сериалы ощущения лёгкости, жизнеутверждающие принципы (у 1+1 же слоган «смеемся, значит не сдаёмся»), то наши ожидания от комедии – шире, чем коммерческая окупаемость прямо сегодня. Мы думаем как о цифрах, так и о балансе в широком смысле слова. И у нас есть ощущения, что комедии могут в балансе принести больше, чем только деньги. То, что мы продвигаем в бренде по ощущениям – не менее важно.
Феномен комедии как продукта для каналов в том, что она, как никакой другой жанр, может создавать мироощущение, а потому может быть брендо-образующим, флагманским проектом. А это качество невозможно оценить в денежном эквиваленте. 
 
- А комедия может решить проблему привлечения более молодой аудитории? 
- Зависит от комедии. С точки зрения сбалансированности, этот жанр может привлекать самую разную аудиторию. Здесь нет заведомого отторжения истории. «Останній москаль», с точки зрения демографии  – проект широкой ориентации, так как его ценности не являются ценностями какой-то отдельной группы. Но часто молодежным сериал делает даже не тематика, а - эстетика. Если она более инновационная, то и привлекает более молодых. И жанры - новаторские, гибридные, экспериментальные – часто воспринимаются как молодежная история.
 
- Но с гибридными жанрами у нас не экспериментируют. В чем риск?
- У нас на рынке панический страх гибридных жанров. И в России, кстати, тоже. Я связываю это с вопросом производства и «насмотренности» аудитории. Чем больше будет продукта, тем больше будет экспериментов с жанром. Тем больше будет запрос на другое, нестандартное. 
 
- Что касается форматов. Сейчас все смотрят на Корею. В чем привлекательность их форматов (в том числе для нас?). И может ли Украина повторить ее успех в создании форматов? Что для этого нужно?
- Это два разных вопроса. С одной стороны – сейчас много адаптируется в  Украине корейских форматов. Выходит, мы еще не готовы писать свои истории, и потому не можем стать Кореей для мира.
А над феноменом их привлекательности я сама размышляла в последнее время…. Думаю, корни уходят в середину ХХ века. Моя гипотеза: Южная Корея после войны модернизировалась также быстро, как модернизировались наши территории. В связи с этим поднимаются те же вопросы. И с Турцией – аналогично. 
Почему мы не покупаем индийские форматы? Потому что история перехода о т аграрного к индустриальному существованию – другая. А Турция и Корея – страны, которые, с одной стороны, активно модернизировались после войны и с другой стороны – искали свое место в глобальном мире, осмысляя себя на переделанной геополитической карте. И под этим влиянием, в период активного развития и смещения формаций, возникали вопросы города и села, морали. Когда меняется структура общества, всегда возникает множество морально-этических вопросов, острых конфликтов разных социальных групп, которые решаются через мелодраму. К слову, есть такая теория, что мелодрама так популярна в последние двести лет потому, что позволяет решать вопросы морали, нравов, добра и зла,  где мелодрама – это такой сосуд, в котором идет переговорный процесс внутри общества.  Что можно- что нельзя- почему- какие последствия – эти выводы не отлиты в чугуне в последние два века, общество постоянно как бы передоговаривается по этому поводу… Но это, если переходить совсем макроуровень.
А если говорить о сегодняшнем: мы переживаем схожие процессы, связанные с выходом из тени прошлого. И чем нравится корейская мелодрама – в ней много очень острых этических вопросов. И они показаны не формально, а реально вплетены в сложные контексты городской жизни. 
А что касается того, может ли Украина стать такой же привлекательной в плане телепроизводства: Корея инвестировала время и ресурсы – и человеческие, и финансовые. Для того, чтобы появился дом, его нужно сначала построить…
 
- Возвращаясь к более близким перспективам: фильмы, связанные с войной, будут появляться?
- Мое личное мнение, чтобы это было художественно правильно и зрело – нужно время. Если говорить о Второй мировой, то лучшие фильмы – «Баллада о солдате», «Летят журавли», «Судьба человека» - вышли в 1956-57 году… Но это мое мнение, не канала.
Заявок  сейчас очень много. Мы все читаем. И если у нас сейчас появится идея хорошего проекта, связанного с этой тематикой – мы его сделаем.
 
- Зритель готов видеть художественную интерпретацию происходящих сегодня событий? Ведь они еще продолжаются…
- Это зависит очень сильно от художественных решений. Фильм «Касабланка» вышел во время войны, связан с войной, там активно упоминаются концлагеря, но там война служит отправной точкой для обострения трагедии людей, она конкретно не показана. Вот – это одно из решений.
 
 
Ярослава Наумова. 










 











 







Rambler's Top100 Если Вы заметили ошибку, пожалуйста, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter