Главный редактор острее других в редакции чувствует, что газета – это конвейерное производство. Кажется, ответственный секретарь или выпускающий могли бы претендовать на первую строчку в этом рейтинге «чувствительности». Ведь именно они отвечают за процесс выпуска, за бесперебойность конвейера. Но нет.

Они-то отвечают, но относятся к этому вполне буднично. Макет, верстка, фотошоп, шлеп-шлеп, первая-вторая вычитка, распечатать… Всё спокойно, по-рабочему.
И только для Главного - конвейер это драма, острое ежедневное переживание.
Почему? Потому что он отвечает не только за выпуск, но и за журналистов. За их, так сказать, творчество. Он даёт задания, но люди идут не туда, возвращаются на полдня позже, чем договаривались, и приносят не то. Он подсказывает структуру изложения, но для логичности выводов не хватает фактов. Он говорит о ясности текста, но журналисты, расшифровав с диктофона записанное интервью, суют ему эту кашу с ясными глазами младенцев. Это же не они, это так человек им сказал. За точность расшифровки отвечают головой, вот запись.
Он, всё еще улыбаясь, но, начиная горячиться, поясняет, что расшифровка диктофонной записи – это ещё не интервью. Что сколько можно путать интервью как метод сбора информации с интервью как жанр!
Журналисты удивляются, говорят, что на журфаке им такого не говорили, но теперь они поняли, да, спасибо. И уходят в город, чтобы принести очередную ахинею назавтра.
А у него конвейер, у него вёрстка простаивает.
Но он же профессионал, он – лучший здесь. Он удаляет из их стенограммы явные глупости. Он переставляет местами абзацы – и мысль начинает играть, становится понятной. Он делает подзаголовки так, чтобы структура текста была прозрачна, считывалась с первого взгляда. В этот момент он явно испытывает удовольствие. Сделать из дерьма конфетку – это приятно. Теперь и конвейер может приступить к работе.
Но в редакции есть и хорошие журналисты. Отличные. И когда материал в номер приносят они, то ситуация у редактора ещё драматичнее.
Ничто не совершенно! Вам понятно, о чём я? Увидев настоящий, толково сбитый материал, редактор испытывает сладкий зуд. Главный сразу понимает, что из этого можно делать гвоздь номера! Что если довести это до совершенства, то будет фонтан, аттракцион! То, что люди перескажут на работе или вечером мужу.
И он – каждый раз, каждый раз! - берётся доделать, дотянуть этот гвоздь. Итак, он очень занят, он аж вспотел, он сорвал сроки, но вышедшая газета от этого выиграла, читатели довольны.
Зачем же мы гоним его прочь? Почему требуем отойти от конвейера?
Да потому, что на конвейере можно заниматься только выпуском, текущим номером. Конвейер не ждёт, он требует полной отдачи!
А всё время приходят идеи! Идеи, что пора уже открыть новую рубрику, или сформировать, наконец, экспертный клуб, или запустить молодёжное приложение, которое будут делать студенты разных вузов. Но ресурсов у главреда для организации этих перемен нет. Он стоит у конвейера. Или – если хотите – он прикован цепями к этой галере и должен грести. Он чувствует, что его функция - «грести, несмотря ни на что».
Представьте себе завод Форда, людей, стоящих на конвейере. Есть ли у них время придумать что-то новое? На конвейере нельзя ничего придумывать - это вредно, это собьёт ритм производства и всё такое. Придумывают инженеры, которые сидят за спинами у рабочих, наблюдают, анализируют статистику. Инженеры формируют новые бизнес-процессы, разрабатывают новые модели и – передают на конвейер.
Развитие газеты происходит в тех газетах, где главреды на конвейере не стоят, ну, может подходят время от времени, чтобы что-то подсказать. У таких изданий, возможно, реже появляются гвоздевые материалы, но газеты двигаются, меняют дизайн, привлекают новых авторов. И гвозди – рано или поздно тоже возникают. Их даже можно начать планировать.
Редактор такого издания (не прикованный к галере) успевает появляться в нужных кабинетах и на знаковых вечеринках, приносит оттуда новые идеи и договоренности, и у него есть время (да, у него есть время!) обсудить их, наметить шаги для внедрения, сформировать рабочую группу и проверить результат.
Есть ли у нашего главреда такая возможность? Нужно отойти от конвейера – и возможность сразу появится.
Он сможет разработать технологию быстрой реакции на свежие новости, он организует, наконец, Школу репортажа, он начнёт встречаться с лидерами мнений разных профессиональных групп и они ему подскажут, чем улучшить газету…
Он, наконец, станет менеджером, настоящим! И перестанет быть лучшим журналистом редакции. Уступит эту пальму. Для Главного схватка с конвейером ещё и потому так драматична, что он в ней всё еще пытается отстоять свое право быть журналистом, просто сильным журналистом, самым сильным в редакции. А такого права в нынешней газете у него нет.